Дарящая надежду

Каждый день она переступает порог, за которым тишина говорит громче слов. Медсестра онкологического кабинета — это не просто специалист с медицинским дипломом, а последний ангел-хранитель для тех, кто учится жить заново после страшного диагноза. В преддверии дня медицинской сестры мы рассказываем о медсестре кабинета онкологии Сорочинской межрайонной больницы Олесе ОРЕХОВОЙ, которая каждый час дарит тепло там, где, кажется, остался только холод болезни.

Олеся Орехова родилась в Сорочинске — там, где улицы помнят детский топот босых ног. Она выросла в семье учителя и милиционера, но сама, признаётся, была настоящей «пацанкой» с первой зелёнки на коленке.

— Росли вместе с двоюродными братьями и сестрами. Проводили время у бабушки, постоянно гуляли на улице, играли в войнушки. Нас было столько детей со всей улицы… Мы были очень дружные. В куклы я даже не играла, — смеётся Олеся.

Училась в четвёртой школе — той самой, где за соседней партой стояли не только одноклассники, но и мамин авторитет. Мама вела начальные классы, и дочери доставалось вдвойне: «На мне, так скажем, была двойная ответственность: нужно было учиться хорошо, чтобы не подводить маму. Держать марку. Это чувство до сих пор во мне, — признаётся Олеся Алексеевна. — Было даже так, что мама замещала в моём классе учителя. И, самое интересное, спрашивала меня у доски ещё больше всех. Помню, одноклассницы быстро прознали, что она моя мама, и начали подходить: «Поставь пятёрку или хотя бы четвёрку за контрольную». Я всем пообещала. А когда пришла домой, мама меня даже к тетрадям не подпустила», говорит это — и улыбается. Видимо, тот урок запомнился на всю жизнь.

Тропинка, которой не ждали

В школе Олеся училась хорошо. И хотя за плечами у неё уже 21 год медсестринского стажа, в юности она и не думала о белом халате. После одиннадцатого класса девушка собралась в Бузулук — поступать на экономиста. Но судьба, как это часто бывает, задержала её у другого порога.

— Когда поехала отвозить документы в финансовый колледж, мне сказали: вступительные будут через неделю. И что-то толкнуло меня заехать в медицинский колледж. Раньше было намного проще — без ЕГЭ. Приезжаю, а там вступительные как раз в этот день. «Попробую», — думаю. Так я и оказалась в медицине. А когда мама узнала, очень обрадовалась — она в детстве мечтала быть врачом, — рассказывает Олеся.

Страх, который превращается в добро

Студенческие будни пахли лекциями, вечерами — библиотечной пылью, а потом пришла практика: время, когда теория обретает лицо и голос. Практику Олеся Алексеевна проходила в родной Сорочинской больнице.

— Читать и знать — одно, — говорит она. — А когда перед тобой живой человек и ему нужно сделать укол — другое. Страшно перешагнуть этот порог: сделать больно. Но потом понимаешь — сейчас ты сделаешь больно, но это во благо. Для здоровья.

Тот самый первый день

2005 год. Диплом ещё пахнет типографской краской. А на следующее утро Олеся Орехова уже стоит посреди травматологического отделения Сорочинской больницы:  «И я не понимаю: куда я попала? Что делать? Как я вообще буду работать?» — вспоминает она.

Коллектив, к счастью, не дал ей раствориться в этом «не понимаю». Взяли тепло. Почти как родную: «Я впитывала всё, как губка. Каждое слово, каждое движение. Мне хотелось не просто работать — соответствовать. Быть своей. Не подвести тех, кто в меня поверил».

А поверили многие: заведующий Андрей Петрович Фильченко, врачи Олег Петрович Лысак и Валерий Александрович Иванченко, и все — все! — медсёстры того отделения: «Это мои крестные в профессии, — скажет Олеся Алексеевна позже. — Спасибо им за опыт. За поддержку. За то, что не бросили».

От постовой до «работаю руками»

Сначала она была постовой медсестрой. Обходы с врачом, бумаги, таблетки по расписанию, пациенты — на обследования. Ровная, спокойная работа. Как тропинка без крутых поворотов. Потом — процедурный кабинет. Там уже другое: раны, ожоги, обморожения, гипсы, уколы, капельницы, переливание крови. Там уже чувствуешь, как под пальцами бьется чужая боль. А через три месяца её поставили в палату: «Вот тогда началось настоящее, — говорит Олеся Алексеевна. — Работаешь в связке с врачом, вдвоём. Ответственность — как бетонная плита».

Ночь, которая длилась вечность

Первое дежурство выпало с врачом Олегом Петровичем Лысак. Боевое крещение — иначе не назвать. Ровно в двенадцать, когда больница затихает и даже коридоры, кажется, засыпают, — в дверь постучалась беда. ДТП. Десять человек. Разом. Травмы разной степени тяжести: кто-то ещё стонал, кто-то уже молчал: «Я растерялась, — признаётся Олеся Алексеевна. — Стою и думаю: «Как так? Все — к нам? С чего начинать?». Но врач чётко, без лишних слов, обозначил фронт работы. И растерянность отступила: «Я взяла себя в руки, — говорит она. — Потому что не имела права подвести доктора. Время до утра пробежало как одна минута.  Сдали смену. Справились. Главное — все остались живы».

Взгляд из детства, который не забыть

Есть рабочие моменты, которые не впиваются — они врезаются в память намертво. И в сердце — тоже: «Был случай, который потряс всю нашу больницу, — голос Олеси Алексеевны дрожит. — После тяжёлой аварии к нам поступил шестилетний ребёнок». Самое страшное, вспоминает она, было не кровь и не переломы. Самое страшное — зайти к нему в палату и посмотреть в глаза.

В той аварии у него погибла вся семья: мама, папа и родной брат: «Мы тогда, бывало, приходили на смену и первым делом спрашивали: «Кто-нибудь сказал ребёнку про маму?» Потому что он её звал. Просто звал, как будто она за дверью».

Олеся признаётся: заходя в палату, она старалась не встречаться с ним взглядом: «Потому что было очень больно. До слёз. До крика внутри. Хотелось взять его боль себе. Прямо руками. На себя. Чтоб ему легче стало».

Потом с ребёнком поговорил психолог. Всё объяснил: «И знаете, — голос медсестры становится тише, почти шёпотом, — когда я смотрела на него в первые дни, когда он ещё звал маму, у него был взгляд ребёнка. Живой, надеющийся. А после того, как ему сообщили правду… глаза стали другими. Взрослыми. На десятки лет вперёд. Это очень больно — видеть, как детство уходит из детских глаз».

Слова, которые не выветриваются

Пациенты —тоже учат, делится медсестра. Иногда — главному: «Я тогда ещё работала в травматологии, — вспоминает медсестра. — Одна женщина, уже немолодая, посмотрела на меня долгим взглядом и сказала: «Не потеряй свою душевную теплоту».

Олеся Алексеевна замолкает. То ли вспоминает ту пациентку, то ли сверяется с собой: «Эти слова я несу сквозь годы. Насколько меня хватает. — И добавляет чуть слышно: — Надеюсь, хватит надолго».

Дорога назад

До 2009 года Олеся Орехова работала в травматологии. А потом — декрет. И быт накрыл её с головой: воспитание ребенка и круговорот домашних забот. Но что-то внутри не отпускало. Тянуло обратно — тихо, настойчиво, как тот самый внутренний голос, который однажды уже привёл её в медицину.

В 2015 году Олеся Алексеевна возвращается. Теперь — медсестрой в поликлинику. В кабинет онкологии. И здесь новый коллектив стал второй семьей: тепло приняли и всегда поддерживают в сложные рабочие моменты: «У нас в поликлинике очень сплоченный дружный коллектив. Все друг друга помогают и поддерживают. Это является важным моментом в нашей нелегкой работе».

Мир, где боль — тихая

Работа в кабинете онкологии  – это совсем другая история. Другая боль. В травматологии она была громкой, резкой, понятной: сломанная кость, рваная рана, вывих. Здесь — тихая. Та, что прячется в глазах, в дрожащих руках, в вопросе, который никто не решается задать вслух: «Мы в первичном онкокабинете встречаем пациента первыми, — говорит Олеся Алексеевна. — Они приходят, уже узнав о диагнозе, но ещё не знают, что ждёт их впереди».

Каждый ведёт себя по-своему. Кто-то нуждается в приободряющей беседе, в тёплом слове, в твёрдом «мы справимся». Другой, наоборот, хочет отдалиться, спрятаться в раковину, не слышать, не видеть, не говорить. К третьему и вовсе не подойти — злость и отрицание пышут огнём: «К каждому нужен свой подход, — вздыхает она. — Они и так расстроены. Иногда раздавлены. А мы должны задать им оптимистический настрой. Потому что без этого лечение не будет максимально результативным. Настрой — половина лекарства».

Они становятся почти семьёй

Пока пациенты лечатся — неделями, месяцами, иногда годами — они проживают с медсёстрами часть жизни. Самую трудную. Самую честную: «И такие люди перестают быть посторонними для тебя, — признаётся Олеся Алексеевна. — Мы на связи с ними и их родственниками постоянно. Бывают ночные звонки».

Она не жалуется. Просто констатирует факт: это часть работы. И часть жизни: «Я стараюсь уделить всем внимание. И никого не обидеть». В её голосе — твёрдость человека, который давно понял: в онкологии нет мелочей. И нет лишних пациентов.

Время на вес золота

Работа медсестры в онкокабинете — это не только бумаги и результаты анализов. Это спасательная операция. Каждый день. Бывает, пациент не может ездить в онкодиспансер — нет денег, нет сил, нет сопровождения. Тогда медсестра начинает подбирать удобное время, искать варианты. Уговаривает. Объясняет, почему так нужно. Говорит о последствиях, которые могут наступить, если отложить лечение. Есть и те, кто буквально не понимает, как добраться до диспансера: где он находится, какой поезд, какое такси, сколько это стоит. И тогда медсестра подключается — объясняет маршруты, расписания, номера автобусов, адреса. Даёт максимум информации, чтобы пациент не упустил момент. Потому что здесь каждая минута — вклад в будущее. А ещё медсестра — первая, кто радуется вместе с пациентом, когда приходит стабилизация и результаты лечения начинают радовать: «В эти моменты хочется кричать и плакать от радости вместе с пациентом, — признаётся Олеся Алексеевна. — И знаете, какое это счастье — сказать: «Всё, теперь мы только обследуемся каждый год».

Крыло для тех, кто столкнулся с бездной

— Онкология — это свой мир, — тихо произносит Олеся Алексеевна. — Он заставляет относиться по-другому и к своей жизни, и к семье. Есть в этом и терапевтический момент: когда ты постоянно видишь страдающих людей, начинаешь по-настоящему ценить жизнь. Свою. Чужую. Каждую.

Она ненадолго замолкает. Смотрит куда-то в сторону: «Быть медсестрой без души — сухой, строгой — нельзя. Жить согласно графику с восьми утра до шести вечера — нельзя! Если ты не готов жить своей работой — не стоит начинать. Нельзя любить всех. Это невозможно. Но сострадание и доброта — не опция, не «дополнительная услуга». Это база, подчёркивает Олеся Алексеевна.

Два крыла и тихая музыка

Когда спрашиваешь Олесю Орехову, откуда она берёт силы — день за днём, год за годом, работая там, где усталость не имеет права на существование, — она не говорит о себе. Она говорит о семье: «Мои родители для нас с сестрой — эталон, — отвечает медсестра тихо, но твёрдо. — Они мои два крыла. Которые поддерживают и помогают во всём. Я им бесконечно благодарна.

Отец — пенсионер МВД Алексей Михайлович КОТРОВСКИЙ. Мама — учитель начальных классов в православной школе Надежда Георгиевна КОТРОВСКАЯ. Люди старой закалки, для которых слово «надо» — не пустой звук. И они всегда рядом. 8 лет назад в нашей семье случилась трагедия, — голос Олеси Алексеевны становится тише. — У меня погиб муж. Мы остались с сыном Иваном вдвоём.

И тогда — именно тогда — родители оказались тем берегом, о который не разбилась её жизнь. Окружили, подхватили, не дали упасть: «У нас семья небольшая, — говорит она. — Но я точно знаю: меня всегда поймут, поддержат и помогут.»

Терапия для души

А ещё силы Олеся берёт там, где тишина говорит громче слов. Слушает классическую музыку — Шопена и Бетховена. Вечерами выходит на пешие прогулки. И любит выезжать за город. Туда, где нет капельниц, результатов анализов и ночных звонков. Где только небо, поле, ветер и она сама. Тет-а-тет с природой.

Может быть, именно в этих вещах — в бетховенских сонатах, в шорохе листьев под ногами, в тишине за городом — и рождается то самое тепло, которое она потом раздаёт пациентам. Тепло, которое когда-то одна женщина попросила не потерять.

Она не теряет. Потому что знает, где его взять.

Диляра ТЕМИРБУЛАТОВА

Фото из личного архива Олеси ОРЕХОВОЙ